Четверг, 20 февраля 2014 17:47

Командир, в медалях мундир...

Профессиональных защитников Отечества в семье Анатолия Кирсанова не было. Однако, как у многих мальчишек послевоенной поры, отец  - Василий Кирсанов - воевал в Великую Отечественную. Дослужился до командира пулеметной роты и вернулся домой с Победой и с подорванным здоровьем. Ранения и контузия не позволили Кирсанову-старшему в полной мере наслаждаться мирным небом над головой, и он вскоре ушел из жизни, оставив на жену четверых детей. Без кормильца семье было очень непросто. Мама Анатолия Кирсанова отрабатывала тяжелейшие смены на Саратовском шарикоподшипниковом заводе в упаковочном цехе, таская ящики с готовой продукцией…
- Перевернул мою жизнь приезд одного дальнего родственника, - вспоминает Анатолий Васильевич. – Он был курсантом Горьковского военного училища. Приехал в форме, подтянутый, крепкий, красивый. Такой весь по-военному правильный и строгий. «Нечего тебе, - говорит, - болтаться по улице. Давай после школы поступай к нам в военное училище». Предпочтений в выборе профессии у меня особо никаких не было. Так что не раздумывал: в училище, так в училище. Воинской службы я не боялся. Парнем был крепким, имел звание кандидата в мастера спорта по боксу. После выпускных экзаменов взял направление в военном комиссариате, собрал вещи, сел в поезд и поехал в Горький.
Первые впечатления об училище остались на всю жизнь. Несмотря на то, что я парнем был довольно самостоятельным, в училище почувствовал, что в моей судьбе произошло серьезное изменение. Теперь я сам должен был принимать все решения и отвечать за них.
Нас, абитуриентов, поселили в казарме. Матрацы мы набили соломой пошли занимать койки и знакомиться с распорядком дня.
- Экзамены-то сдали легко?
- Меня с первых дней приметил ответственный за физподготовку в училище. После первого официального экзамена он устроил экзамен неофициальный: повел меня в спортзал на ринг и велел надевать перчатки. Против меня выставил другого боксера. Тот бой я выиграл и, как оказалось, сдал самый главный экзамен. Все остальные официальные экзамены я проходил «автоматом». Видимо, было дано указание «сверху», что меня нужно принять в училище. Спорт в армии тогда играл значимую роль, и честь подразделений защищалась в равной мере, как на учениях, так и на спортивных площадках. Я, конечно и так бы прошел экзамены, но случилось, как случилось. Меня тут же зачислили в сборную команду училища по боксу, и началась моя учеба вперемежку с соревнованиями.
- Горьковское радиотехническое училище войск ПВО страны готовило специалистов на комплекс противовоздушной обороны, который стоял только под Москвой. Так что молодым лейтенантам путь был один – к столице?
- Это, действительно, так. Все знали, что поедут служить в Подмосковье. Редко кого назначали служить в другие места. Кстати, практику во время учебы в училище я проходил совсем недалеко от Воскресенска – в Малино. А после распределения попал служить под Серпухов в должности командира огневого взвода ракетного дивизиона – на стартовую позицию.
- Своих первых подчиненных помните?
- Еще бы! Взвод был широко интернациональный. Всего у нас было 23 человека 16 национальностей! Практически все республики Советского Союза были представлены. Тогда, в конце 60-х годов в армии не было никакой дедовщины, никакого землячества. Это пошло уже позже, когда стали образовываться национальные диаспоры, стремящиеся показать свое превосходство. А в то время главным мерилом военнослужащего было качество его работы, как специалиста. Взвод у нас был в этом плане образцовый. Многие стремились попасть к нам на службу.
- Уже через пять лет после окончания училища Вы стали командовать батареей. Стремительный карьерный взлет!
- Как на ракете (улыбается). В звании старшего лейтенанта я был назначен на эту майорскую должность в часть под Подольском, где прослужил следующие четыре года.
- Главная оценка подразделениям противовоздушной обороны дается по итогам боевых стрельб. Сколько раз вы были на полигонах?
- В стрельбах я участвовал всего 13 раз. Причем, я пострелял из трех видов зенитно-ракетных комплексов на полигонах Капустин Яр и Сары Шаган. Судьба сложилась так, что пришлось переучиваться на комплекс дальнего действия С-200, а потом осваивать самую современную технику С-300. Разные ракеты приходилось запускать.
- Многие солдаты и офицеры стремятся оставить себе что-нибудь на память о полигоне…
- Когда на стартовом столе запускается двигатель ракеты зенитно-ракетного комплекса С-25, то под давлением газов срезается предохранительная чека. Ракета отстыковывается и начинает полет. Эти кусочки металла - предохранительные чеки – многие искали и оставляли в качестве своеобразных сувениров, свидетельств участия в боевых стрельбах.
Хотя подбирать то, что осталось после старта ракеты, нужно очень аккуратно. Когда мы на заре использования комплекса С-300 производили стрельбы, то из твердотопливных двигателей откалывались куски несгоревшего пороха и падали на землю. Приходилось организовывать специальную команду, которая бы проверяла карманы у солдат, ибо такой кусок пороха способен был воспламеняться от обычного трения о ткань. Представляете, если у кого-то в брюках или кителе начал бы гореть порох!
- Что было самое трудное на полигоне? Попасть в цель?
- Это-то при хорошей подготовке как раз не трудно. А вот если ракета по каким-то причинам не стартовала и развалилась на старте, то убирать это все с нейтрализацией ядовитых веществ было довольно сложно.
- Ракетами с ядерными боеголовками не приходилось стрелять?
- С такой «начинкой» не стреляли. А сами ракеты, приспособленные под, так называемую, специальную боевую часть, запускали. Только они были пустые.
- Есть разные анекдоты про случайно нажатую кнопку ракетного пуска. Такое вообще возможно?
- Нет, конечно. В самом простом варианте нужно нажать две кнопки, расположенные на разных плоскостях, что устраняет всякие случайности. По другой схеме пуск ракеты вообще не может провести один человек в силу определенной последовательности действий. Безопасность в этом плане очень высокая.
- Какой приказ за время Вашей службы был самым сложным для исполнения?
- Вспоминаю, как мы приехали под Рязань. Вышли с топографами из машины на пшеничное поле. Прошли комбайны и убрали урожай, топографы сделали разметку. Вот в таком чистом поле нам предстояло поставить группу ракетных дивизионов. Всю зиму прожили вместе с солдатами в палатках. Строили дороги, прокладывали линии связи, ставили ограждение. Помню, как приехала буровая машина, чтобы готовить ямы под столбы. Чернозем, как масло. Машину руками толкают до места бурения, она делает яму, и ее снова на руках тащат на другую точку…
Для маскировки вскрытый грунт засеяли семенами газонной травы, в которые каким-то образом попали семена мака. Выросло просто море цветов! Наши жены решили нарвать по букетику, но не знали, что там уже были выставлены посты охраны, и столкнулись с часовым. Такая была история.   
Когда мы построили-таки позицию, прилетел с проверкой командующий войсками округа. После моего доклада он посоветовал откомандировать меня на учебу в академию. Так я снова пошел учиться.
- После академии Вы командовали «нашей» частью, которая располагалась недалеко от Воскресенска. Чем отмечен этот период службы?
- В 1982 году сильно устаревшие комплексы С-25 стали убирать, и мы начали перевооружаться на комплекс С-300. Снова пришлось заняться строительством. Вы знаете, как мы гордились тем, что одними из первых ставим на боевое дежурство новую технику! (За освоение комплекса С-300 Анатолий Васильевич Кирсанов получил «Мастера боевой квалификации»  и был награжден орденом «За службу в Вооруженных силах» 3 степени. Всего на мундире полковника в отставке сегодня один орден и 16 медалей – прим. автора).
- Помните, когда Матиас Руст приземлился на Красной Площади?
- Конечно. Потеряли его из виду ввиду некоторой неразберихи в работе по низколетящим и малоскоростным целям. Конкретно нашей вины в его пролете не было. Потом около года мы постоянно бегали по тревоге и отрабатывали поиск таких целей, которые почему-то чаще всего «прятались» за горой фосфогипса. Довольно трудно их было обнаружить.
- Вы 30 лет отдали службе в армии и ушли в отставку в 1994 году с должности заместителя начальника оперативного отдела объединения ПВО особого назначения. Как все это мотание по гарнизонам выдерживала Ваша жена?
- Я хочу сказать, что семья для военного – это самый надежный тыл. Со своей женой – Татьяной Ивановной – я уже 45 лет. С ее стороны все эти годы, где бы мы ни были, я чувствовал полную поддержку и понимание.
Сегодня моя дочь – супруга военного. Растет внук.
- Будет защитником Отечества?
- Все возможно. Надеюсь, что над его головой будет такое же мирное небо, как и сегодня надо всеми нами.
 

Беседовал Альберт Понасенков

Прочитано 1543 раз